Пером и шпагой

Пером и шпагой
    Материал для сайта http://valentin-pikul.ru/istoricheskie-romani/perom-i-shpagoy/

    Валентин Пикуль написал роман Пером и шпагой в 1963 году, но опубликован он был только в 1972.

    Так о чем разговор?

    Середина XVIII века. Европа охвачена Семилетней войной, в которой столкнулись интересы колониальных сверхдержав. В гуще событий войны, дипломатии и интриг и происходит действие романа «Пером и шпагой» Валентина Пикуля. Главным героем книги стал один из самых необычных людей своего времени – французский дипломат шевалье де Еон, который с одинаковым достоинством носил мужское и женское платье. Будучи одним из лучших фехтовальщиком Европы своего времени, де Еон сразил своей шпагой немало врагов. А в дипломатической переписке ему не было равных. Отсюда и название романа – «Пером и шпагой».

    Де Еон был послом Франции в России. Он завязал первую нить отношений двух стран. Поэтому первая часть романа – захватывающее описание сражений Семилетней войны. Вторая часть полностью посвящена Де Еону и его дипломатической службе. Роман «Пером и шпагой» не просто развлекает читателя поворотами сюжета, но и доступно и исторически достоверно описывает события Семилетней войны, а также раскрывает предпосылки двух Мировых войн, которые произошли десятилетия спустя. Поэтому роман «Пером и шпагой» рекомендуется для всех, кто увлекается военной историей.

    По книге в 2007 году был снят одноимённый фильм.

    ***

    В основном разговор пойдет о секретной дипломатии. Пусть грохочет оружие и стучат котурны женских туфель; пусть трещат, заглушая пальбу мушкетов, старомодные равбы статс-дам, а пудра столбом летит с дурацких париков. Пусть…

    Безбожно передрали с сайта http://valentin-pikul.ru/istoricheskie-romani/perom-i-shpagoy/

    Отрывок из романа Пером и шпагой

    В ночь на 21 марта 1810 года французскому консулу при Сент-Джемском дворе, барону Сегье, крупно везло. Он играл в доме леди Пэмброк-Монтгомери, урожденной графини Воронцовой, лихорадочно делая ставки на удвоение.

    Время было уже далеко за полночь, когда лакей, обнося игроков крепким чаем, протянул Сегье поднос, на котором лежало письмо:

    — Курьер из посольства. Извольте, барон. Поглощенный выигрышем, консул наспех рванул конверт:

    — Извините, господа. Я не задержу вас… И вдруг вскочил, отбросив карты (и все заметили, что удачливый Сегье играл совсем без козырей).

    — Война? — переглянулись русские. — Опять война?

    — Нет, нет, — утешил их Сегье, чем-то взволнованный. Легкомысленная красавица Екатерина Багратион, которая, колеся всю жизнь по Европе, давно уже забыла и мужа и отечество, вдруг раскапризничалась:

    — Барон, вы меня интригуете, и я не смогу отыграться… Консул глянул на рассыпанные перед ним карты:

    — Прошу прощения, я вынужден срочно покинуть вас. Семен Романович Воронцов (отец хозяйки дома) спросил француза небрежно, с равнодушием старого прожженного дипломата:

    — Что случилось, дорогой Сегье?.. — Воронцов сделал паузу. — Ежели это не секрет?.. — Опять пауза. — Секрет вашего строптивого императора?

    — Господа! — объявил консул. — Секрета никакого нет… Только что отошла в лучший мир девица и кавалер Женевьева де Еон, которая в молодости была послом Версаля при таких высоких дворах, как Санкт-Петербургский и Сент-Джемский!

    Лица игроков вытянулись.

    — Я уже забыл про эту кляузную старуху, — удивился лорд Пэмброк, фыркнув. — Ах, сколько было шуму из-за этой женщины!..

    Посольский кеб, стуча колесами по камням, довез Сегье до пустынной улочки Нью-Уилмен; дежурный констебль поднял фонарь, присматриваясь:

    — Кто идет? Отзовитесь…

    Сегье захлопнул за собой лакированную дверцу кеба:

    — Идет консул Наполеона — императора всех французов!

    Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд дома — черный, как провал рудничного штрека, давно заброшенного. В пролете лестницы из-под ног Сегье шарахнулась бездомная кошка. Шаткие перила колебались над темью колодца.

    На площадке верхнего этажа вдруг брызнуло светом из раскрытых дверей.

    — Прибыл консул, — возвестил констебль. Королевский хирург, сэр Томас Кампеланд, раскрыл саквояж и, засучив рукава, натянул длинные шелковые перчатки.

    — Великолепно, — сказал он. — Во имя закона и справедливости приступим к осмотру, пока бренное тело покойницы еще хранит тепло прошлой жизни…

    Барон Сегье осмотрелся. Бог мой! Он даже не знал, что девица де Еон, этот таинственный дипломат и забытая писательница Франции, жила в такой отвратительной бедности. Почти голые стены, холодный камин, заброшенное рукоделие на пяльцах.

    И всюду — шпаги, шпаги, шпаги!..

    К нему подошла мадам Колль — приживалка покойницы.

    — Когда это случилось? — шепотом спросил ее консул.

    — Около полуночи, месье.

    — Бумаги, — намекнул Сегье. — Бумаги.., где? Мадам Колль кивнула в угол. Там лежал большой узел, завернутый в шкуру медведя, до полу свисали печати короля и пахло сургучом. Англичане — опередили. «Как всегда…» Впрочем, в этой поспешной описи имущества ничего не было удивительного, ибо полиция Лондона давно подозревала покойницу в чеканке фальшивых денег…

    — Внимание! — провозгласил Кампеланд. — Понятых, прокурора и консула прошу сюда подойти… Ближе, ближе.

    Сегье шагнул к неряшливой постели, на которой лежала маленькая, но величавая покойница с желтым личиком. Тонкие губы старухи еще хранили предсмертную улыбку, и один глаз ее тускло взирал на любопытных гостей.

    — Начинаем, — сказал хирург.

    — Постойте, сэр! — остановил его прокурор и повернулся к понятым. — Джентльмены, — произнес он, взмахнув шляпой, — надеюсь, вам известно то высокое официальное положение, какое прежде занимала в этом мире покойница. А потому прошу отнестись к процедуре осмотра со всем вниманием… Начинайте, сэр!

    — Извольте, — ответил Кампеланд, и с покойницы слетело тряпье одеял, пошитых из цветных лоскутьев; затем нищенские юбки взлетели кверху, обнажая стройные мускулистые ноги. — Смотрите!..

    И барон Сегье подхватил мадам Колль, которая вдруг рухнула в обморок.

    — Все ясно, — сказал врач, сбрасывая перчатки, — покойница никогда и не была женщиной… Можете убедиться сами: великий пересмешник Бомарше был одурачен, и он (ха-ха!) напрасно предлагал ей руку и сердце.

    Мадам Колль с трудом обрела сознание:

    — Но я-то, господа.., я ничего не знала. Клянусь! Барон Сегье был растерян более других:

    — Что же мне отписать в Париж императору?

    И, захлопнув саквояж, грустно усмехнулся Кампеланд:

    — Что видели, то и опишите, господин консул…

    На рассвете к смертному ложу де Еона подсел с мольбертом художник, и через несколько дней книготорговцы Лондона выбросили на прилавки свежие оттиски гравюр. Эти гравюры были не совсем приличны с точки зрения моего современника, но тогда, в самом начале прошлого столетия, они красноречиво убеждали всякого, что кавалерша де Еон была мужчиной. «И без всякой примеси иного пола!» — как гласило официальное заключение, заверенное понятыми и нотариусом Тайна мистификации секретной дипломатии XVIII века, казалось, была разрешена навсегда.

    Но это только казалось.

    И когда отгремели наполеоновские войны, человечество вдруг снова вспомнило о «девице де Еон».

    Горячился и Дюма-отец (еще молодой, еще не отец). — Англичане плуты!

    — вещал Дюма. — Кой черт — мужчина? И здесь нас провели… Конечно — женщина, да еще невинная, будь я проклят! Неужели же автор «Фигаро», сам великий прохвост, мог так ошибаться? И девица де Еон, этот бесстрашный драгун в юбке, ведь дала же согласие на брак с ним. Хороша была бы их первая ночка, если бы Бомарше напоролся на мужчину! Нет, друзья, англичане

    — плуты известные, но мы, французы, не дадим себя одурачить. Так о чем разговор?
    ***

    В основном разговор пойдет о секретной дипломатии. Пусть грохочет оружие и стучат котурны женских туфель; пусть трещат, заглушая пальбу мушкетов, старомодные равбы статс-дам, а пудра столбом летит с дурацких париков. Пусть…

    Дорогой друг и читатель, наберемся мужества: кареты уже поданы, и нас давно ждут в Версале.

    Пикуль. Пером и шпагой