Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

19 ноября 2018

19 ноября 1942 года советская армия перешла в контрнаступление под Сталинградом. Армия вермахта была взята в кольцо. Наступательная мощь Германии была сокрушена. Воспоминаниями о том, что происходило в эти дни, поделились дети военного Сталинграда.

Голод и дохлые лошади.

«Власть у нас менялась каждый день. Сегодня русские, а завтра встанем — опять немцы. Немцы нас из дома выгоняли, мы находились в погребе. Во дворе был погреб, вот мы там и обитали. Мама опять ходила на элеватор за зерном, но зерна уже не было. Немножко насобирала пополам с землёй, и всё. Пришлось мне идти побираться. Я ходила по солдатам, и наши подавали, и немцы. Правда, немцы давали всё больше заплесневелый хлеб, но мы были и этому рады. Помню, за домом была балочка, и там спрятались наши русские солдаты, они решили сдаться в плен. А командир у них был ранен. Как сейчас помню, они его вели под руки. Зашли к нам во двор. Немецкий офицер как закричит на раненого: «Жид, иуда!». А тот, видно, и не рад уже жизни, только головой машет, что, мол, да. И они его тут же из автомата расстреляли, у него, у бедного, кишки вылезли наружу, и он упал к нам в погреб. Мама хотела его закопать, но немцы не разрешили, а утром пришли наши и схоронили его»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Наступили холода, морозы ударили. Из земли уже ничего нельзя было достать, и я стал постоянно ходить на элеватор за горелым зерном. Выпал снег, зима была лютой. Из траншеи мы перебрались к одним добрым людям в подвал. Я старался им всячески угодить, помочь. Немцев уже не боялся. Стал отираться около их походных кухонь, ко мне привыкли, и остатки еды, отходы перепадали мне. А потом немцев наши окружили, кухни опустели, и они сами перешли на «подножный» корм. Познакомился с румынами и вместе с ними стал добывать мясо с павших лошадей. Вскоре и немцы последовали нашему примеру. Вначале они забивали лошадей, а когда их не стало, принялись за мертвечину. От голодной смерти нас спасли дохлые лошади и собаки»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Нам уже было совершенно безразлично, всё было потеряно и разбито, в душе скорбь и боль, в глазах застывшие слёзы. Шли молча друг за другом, лишь бы подальше от страха, всё перепуталось в голове. Шли, покидая родные места. Что нас ждало впереди, никто не знал. Когда мы дошли до посёлка «40 домиков», народу было что на первомайской демонстрации. И где только народ прятался, ведь казалось — город вымер. Но нет, люди шли, шли, кто с узлами, кто с мешками, а кто с горем. Спроси, куда идёшь, никто не знал. Лишь бы подальше от страха. И вдруг самолёты, наши, с красными звёздочками, какое счастье, их так много, они наши. Но что это? Мы не могли поверить, они сбрасывали бомбы. Боже, зачем? Мы ведь и так настрадались. Мы совсем забыли, что они бьют по немцам, но среди нас фашистов не было. Было только мирное население, истерзанное, измученное, голодное»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Нет больше панов, отец!»

«Когда немцы были уже окружены, мы, вездесущие сталинградские мальчишки, помогали нашим трофейным командам собирать трофейное оружие, которое ссыпали в кучу около клуба Ворошилова. Многие наши ребята подорвались тогда на минах, щедро расставленных немцами. Я отделался лёгким ранением кисти правой руки. За оказанную помощь военным мне была выдана справка для получения медали «За оборону Сталинграда». К большому моему сожалению, я их не сохранил, да и не до этого тогда дело было»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Отступление немцев мы почувствовали, когда они подожгли свои склады. Склады горели всю ночь. Опять никто не спал, ждали утра. Утром маминой сестры муж, дядя Вася Горланов, видит у колодца солдата. Взял в руки вёдра — и к колодцу, говорит солдату: «Пан, пан, я за водой». А солдат поворачивается к нему и говорит: «Нет больше панов, отец!». Сколько было радости! Весь скарб — и домой. На свои места»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Освобождение Сталинграда от немцев мы встретили на развалинах Водоотстоя. Сколько было радости при виде наших солдат. Их обнимали и плакали от счастья. Солдаты делили свои скудные пайки с нами, опухшими от голода. Я всю свою жизнь помню и буду помнить солдата, который ещё во время уличных боёв в Тракторозаводском районе выбежал из-за угла дома, я в это время стояла у подъезда горящего нашего комбината с матерью, подошёл к нам, достал откуда-то из-за пазухи голубой кусок сахара-рафинада и сказал: «Съешь, дочка, бог даст, выживешь в этом аду, а мне он уже ни к чему. Но помни, всё равно мы победим этих гадов!». Он повернулся и побежал за дом, к своим. В то время это было дорогое угощение. Мама заплакала, а я долго не могла съесть этот кусок рафинада. Мне очень хотелось, чтобы этот солдат остался жив»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

Солдатский хлеб.

«Однажды ночью по всем норам — нашим убежищам — пробегали немцы и кричали: «Пять минут бунка, пять минут бунка». Никто не понял, что это означает. Решили, что через пять минут всех расстреляют. Бабушка и мама плакали и прощались со всеми. Но прошло много времени, и никто не появлялся, никто не приходил за нами. Мама прислушалась и говорит: «Слышите, из автоматов стреляют, это наши, немецкие автоматы так не стреляют». Выглянула из-под одеяла, которым была завешена наша дыра, и хоть было темно, она заметила людей в белых маскхалатах и как закричит: «Наши, наши!». По речке Мечетка пробегали красноармейцы с автоматами в руках. К утру всё стихло. Солдаты наши ходили по нашим норам и помогали перебраться из землянки в блиндажи. Бабушку несли на руках, у неё отнялись ноги. Солдаты накормили нас белым хлебом и салом»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Через наш окоп прошёл танк и завалил вход в окоп, а также завалило землёй меня у стены. Мама меня разгребла, и мы передвинулись в другой край окопа. Когда всё успокоилось, все вышли из окопа и вывели меня. Был солнечный морозный день. Мы увидели жуткую картину. Вся поляна усыпана трупами в чёрных бушлатах. Они очень выделялись на снегу. Став уже взрослой, я часто вспоминала эту жуткую картину и всё думала, откуда взялись моряки, которые шли в атаку на Мамаев курган? Ведь мы живём не на море. Так я долго носила в себе неразгаданную загадку. Когда наша страна отмечала очередную дату освобождения Сталинграда, по телевизору шла передача. Выступали военные с воспоминаниями. Один офицер в военной форме сказал, что в освобождении Сталинграда принимало участие морское училище, и попросил встать тех, кто остался в живых после этой атаки. В зале встало несколько моряков. У меня по телу пошли мурашки. Так вот откуда взялись моряки, лежавшие на поляне и на склоне Мамаева кургана. Это я не забуду никогда»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Дом родственников сгорел, а их самих не было в Воропоново. Одну ночь мы провели около вокзала. Какая это была страшная ночь! Наш состав с боеприпасами попал к немцам и стоял на станции, и вот наши самолёты бомбили всю ночь этот состав. Летели бомбы, взрывались боеприпасы, а на станции сотни людей. Ехать ли мы собрались или немцы людей отправить куда-то хотели, я не знаю. Вокруг стоны, крики о помощи, а нас никого не ранило. У брата на голове было ведро, так оно так было изрешечено осколками, но он и остался жив, были какие-то царапины. И вот после этой ночи мы пошли опять в Сталинград, вернулись в свой дом, а во время бомбёжек и стрельбы сидели в подвале на Днестроевской. Перед приходом наших в дом попала бомба, и он сгорел. Мы перешли в другой разрушенный дом на Днестроевской. Заделали дыры в нём и жили. Пришли наши.
Какой это был праздник, мы все выбежали на улицу. Обнимались с солдатами. Помню, какой-то солдат дал мне буханку хлеба»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«Не только мы до сих пор вспоминаем с глубокой благодарностью людей, которые помогли нам пережить то страшное время, а и своим внукам рассказываем о них. Дошли мы до хутора Воробьёвка. Прекрасный там человек был староста, и мы прожили там месяца два. Потом нас всё-таки опять выгнали, староста дал нам кривую выбракованную лошадь, и мы двинулись до станции Романовской, из которой румынские части уже отступали. В Романовской нас приютили в доме, из которого хозяйка убежала вместе с немцами, и мы в нём прожили до счастливого зимнего утра, когда проснулись и увидели своих родных солдат-освободителей. На всю жизнь запомнилось мне то утро. По улице шли наши солдаты, но уже не такие, каких мы видели при отступлении в Сталинграде. Теперь они были хорошо обмундированы, в шубах, валенках. Мама всю ночь пекла для них блины, а около дома была походная кухня с добрым борщом»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

«25 ноября вечером наступила тишина, отполз наш дедушка недалеко от блиндажа, разорвалась мина, и осколком убило его, не стало нашего дедушки Андрея. Его похоронили рядом в яме с блиндажами. 29 ноября я папу видела в последний раз, он забегал, как всегда, на минуту, даже успел нас с мамой поцеловать, сказав на прощанье: «Мы скоро погоним немца». А бои всё продолжались. Декабрь, январь, холода заставляли сидеть на месте, бои шли, но реже. Чудом уцелевшие, мы только в конце января увидели бледных, каких-то угрюмых своих всех родственников»

Голод, пожары и мёртвые. Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942