Американский посол во Франции, мистер Портэр, все шесть лет пребывания в Париже занимался изучением старинных, затоптанных временем кладбищ. Наконец в 1905 году его поиски увенчались успехом: на кладбище grangeanx - Belles он обнаружил могилу человека, о котором уже были написаны два романа (один Фенимором Купером, а другой - Александром Дюма).

Отрывок

- Вы уверены, что нашли Поля Джонса? - спрашивали посла.

- Я открою гроб и посмотрю ему в лицо.

- Вы надеетесь, что адмирал так хорошо сохранился?

- Еще бы! Гроб до самого верху залит алкоголем... Гроб распечатали, выплеснув из него крепкий виноградный спирт, и все были поражены сходством усопшего с гипсовой маской лица Поля Джонса, что сохранилась в музее Филадельфии. Знаменитые антропологи, Пагельон и Капитэн, подвергли останки адмирала тщательному изучению и пришли к выводу:

- Да, перед нами славный "ценитель морей" - Поль Джонс, в его легких сохранились даже следы того воспаления, которым он страдал в конце жизни...

Мертвеца переложили в металлический гроб, в крышку которого вставили корабельный иллюминатор; через Атлантику тронулась к берегам Франции эскадра боевых кораблей США, а в Анаполисе янки заранее возводили торжественный склеп-памятник, дабы адмирал Поль Джонс нашел в Америке место своего последнего успокоения... Париж давно не видывал такого великолепного шествия! Гроб с телом моряка сопровождали французские полки и кортеж американских матросов. Во главе траурной процессии, держа в руке цилиндр, выступал сам премьер Франции; оркестры играли марши (но не погребальные, а триумфальные). За катафалком, водруженным на лафете, дефилировали послы и посланники разных стран, аккредитованные в Париже, и русский военно-морской атташе с усмешкою заметил послу А. И. Нелидову:

- Американцы твердо запомнили, что Поль Джонс был создателем флота США, но они забыли, что чин адмирала он заслужил не от Америки, а от России.., все-таки от нас!

***

Сын шотландского садовника, он начинал свою жизнь, как и многие бедные мальчики в Англии, - с юнги. На корабле, перевозившем негров-рабов из Африки в американские колонии, он познал "вкус моря", научился предугадывать опасность в темноте и тумане, но душа Поля была возмущена жестокостью соотечественников. Юный моряк покинул невольничий корабль, поклявшись себе никогда более не служить британской короне.

- Английские корабли достойны только того, чтобы их топить, словно бешеных собак! - кричал Джонс в портовой таверне...

Новый свет приютил беглеца. В 1775 году началась война за независимость Америки, и стране, еще не обозначенной на картах мира, предложил свои услуги "лейтенант" Поль Джонс. Вашингтон сказал:

- Я знаю этого парня.., дайте ему подраться! Джонс собрал экипаж из отчаянных сорвиголов, не знавших ни отца, ни матери, не имевших крыши над головой, и с этими ребятами разбивал англичан на море так, что от спесивой доблести "владычицы морей" только искры летели. В жестоких абордажных схватках, где исход боя решал удар копьем или саблей, Джонс брал в плен британские корабли и приволакивал их, обесчещенных, в гавани Америки, а на берегу его восторженно чествовали шумные толпы народа... Поль Джонс говорил Вашингтону:

- Теперь я хочу подпалить шкуру английского короля в его же английской овчарне! Клянусь дьяволом, так и будет!

Весной 1778 года у берегов Англии появился внешне безобидный корабль, за бортами которого укрылись восемнадцать пушек. Это был замаскированный под "купца" корвет "Рейнджэр".

- Что слыхать нового в мире, приятель? - спросили лоцмана, когда он поднялся на палубу корвета.

- Говорят, - отвечал тот капитану, - что близ наших берегов шляется изменник Поль Джонс, а это такой негодяй, это такой мерзавец, что рано или поздно он будет повешен.

- Вот как? Хорошее же у вас, англичан, мнение обо мне. Будем знакомы: я и есть Поль Джонс! Но я тебя не повешу...

В громе картечи и ручных гранат, ободряя матросов свистом и песнями, Поль Джонс топил британские корабли у их же берегов Лондонскую биржу лихорадило, цены на товары росли, банковские конторы разорялись на простое судов в гаванях.

.. Лоцман показал вдаль, где брезжили огни города:

- Вот и Уайтвейхен, как вы и желали, сэр. Позволено мне узнать, что вы собираетесь делать здесь, сэр?

- Это моя родина, - отвечал Поль Джонс, - а родину иногда следует навещать даже такому сыну, как я!

Осыпанные теплым ночным дождем, матросы во главе со своим капитаном высадились в городе, взяли форт, заклепали все его пушки, и, спалив британские корабли, стоявшие в гавани, они снова растворились в безбрежии моря...

Король, удрученный, сказал:

- Мне стыдно. Иль слава моего флота - это миф?

- Что делать, - отвечали королю адмиралы, - но Джонс неуловим, как старая трюмная крыса... Нет веревки на флоте вашего величества, которая бы не источала кровавых слез от желания удавить на мачте этого нахального пирата!

А Поль Джонс уже высадился в графстве Селкирк, где в старинном замке застал только графиню, которой и принес глубочайшие извинения за беспокойство, а ребята с "Рейнджэра" потащили на корабль все графское серебро, что заставило Джонса до конца своих дней выплачивать Селкиркам стоимость сервиза из своего кошелька. "Но я же не разбойник, каким меня англичане считают, - говорил Поль Джонс, - а если моим славным ребятам так уж хочется ужинать непременно на серебре, так пускай они едят у меня по-графски... У них так мало радостей в жизни!" Вскоре, отдохнув с командой во Франции, он снова появился в морях Англии на "Простаке Ричарде"; на этот раз его сопровождали французские корабли под флагом некоего Ландэ, уволенного с флота как сумасшедшего. Джонс взял его к себе на службу. "Я и сам, когда дерусь, - сказал он, - тоже делаюсь не в себе. Так что этот полоумный парень вполне сгодится для такого дела, каким мы решили заняться..." На траверзе мыса Фламборо Джонс разглядел в тумане высокую оснастку пятидесятипушечного линейного фрегата "Серапис", который по праву считался лучшим кораблем королеве кого флота: за ним ветер подгонял красавец фрегат "Графиня Скарбороа...

Сначала англичане окликнули их в рупор:

- Отвечайте, что за судно, или мы вас утопим! Поль Джонс в чистой белой рубашке, рукава которой он закатал до локтей, отвечал с небывалой яростью:

- Потопи меня или будь проклят!

В этот рискованный момент "сумасшедший" Ландэ на своих кораблях погнался за торговыми кораблями. Благодаря явной дурости Ландэ маленький "Простак Ричард" остался один на один с грозным королевским противником. Прозвучал первый залп англичан - корабль американцев дал течь и загорелся, при стрельбе разорвало несколько пушек. Корабли дрались с ожесточением - час, другой, третий, и битва завершилась уже при лунном свете. Круто галсируя и осыпая друг друга снопами искр от пылающих парусов, враги иногда сходились так близко, что к ногам Джонса рухнула бизань-мачта "Сераписа" и он схватил ее в свои объятия.

- Клянусь, - закричал в бешенстве, - я не выпущу ее из рук до тех пор, пока один из нас не отправится на дно моря!..

Палуба стала скользкой от крови. В треске пожаров, теряя рангоут и пушки, "Простак Ричард" сражался, а из пламени слышались то свист, то брань, то песни: это раненый Поль Джонс воодушевлял своих матросов.

- На абордаж, на абордаж! - донеслось с "Сераписа".

- Милости прошу! - отвечал Джонс. - Мы вас примем... И английские солдаты полетели за борт, иссеченные саблями. Но мощь королевской артиллерии сделала свое дело: "Простак Ричард" с шипением погружался в пучину. Море уже захлестывало его палубу, и тогда с "Сераписа" храбрецов окликнули:

- Эй, у вас, кажется, все кончено... Если сдаетесь, так прекращайте драться и ведите себя как джентльмены! Поль Джонс швырнул в англичан ручную бомбу.

- С чего вы взяли? Мы ведь еще не начинали драться.

- Пора бы уж вам и заканчивать эту историю..

- Я сейчас закончу эту историю так быстро, что вы, клянусь дьяволом, даже помолиться не успеете!

"Простак Ричард" с силой врезался в борт "Сераписа"; высоко взлетев, абордажные крючья с хрустом впились в дерево бортов; два враждующих корабля сцепились в поединке. Началась рукопашная свалка, и в этот момент с моря подошел безумный Ландэ со своими кораблями. Не разбираясь, кто тут свой, а кто чужой, он осыпал дерущихся такой жаркой картечью, что сразу выбил половину англичан и американцев.

- Нет, он и в самом деле сошел с ума! - воскликнул Поль Джонс, исюкая кровью от второй раны.

Но тут капитан "Ссраписа"; вручил ему свою шпагу:

- Поздравляю вас, сэр! Эту партию я проиграл... С треском обрывая абордажные канаты, "Простак Ричард" ушел в бездну, выпуская наверх громадные булькающие пузыри из трюмов, звездный флаг взмечнулся над мачтою "Сераписа".

- А мы снова на палубе, ребята! - возвестил команде Джонс. - Берем на абордаж и "Графиню Скарборо"...

На двух кораблях победители плыли к французским берегам. Отпевали погибших, перевязывали раны, открывали бочки с вином, варили густой "янки-хаш", плясали и пели:

У Порторико брось причал

На берегу ждет каннибал

Чек-чеккелек!

Моли за нас патрона, поп,

А мы из пушек - прямо в лоб,

Ха-ха-ха!

Окончен бой - давай пожрать,

Потом мы будем крепко спать

Чек-чеккелек!

По вкусу всяк найдет кусок

Бедро, огузок, грудь, пупок.

Котел очистим мы до дна.

Ха-ха-ха!

Дух грубого времени в этой старинной моряцкой песне, которая родилась в душных тавернах Нового Света.