Японцы хотели очень многого: протектората над Кореей, отчуждения Квантуна и железных дорог, созданных в Маньчжурии на русские деньги, требовали разоружения Владивостока, передачи Японии русских кораблей, интернированных в иностранных портах, желали владеть всем Сахалином. Отбиться от самурайских претензий по всем 12 пунктам было трудно, но особенно болезненно для престижа России было требование о выплате контрибуций. В самом же Сахалине японцы видели не только "кормушку" рыбным туком для своих рисовых полей, но и важный стратегический плацдарм, с которого всегда можно влиять на дальневосточную политику русского кабинета...

30 июля японцы снова встретились с русскими, и Комура был удивлен, что делегация России сразу же отвергла четыре японские претензии, в том числе пункт № 5 - об уступке Сахалина, и пункт № 9 - о выплате контрибуций. При этом Витте держал себя столь надменно, что барон Комура не выдержал:

- Не ведите себя здесь как победитель!

- В чем дело? - шутливо отвечал Витте. - В этой войне не было победителей, а значит, не может быть и побежденных. Да, мы согласны, чтобы Япония, как и раньше, ловила рыбку у берегов Сахалина, но уступать Сахалин мы не намерены.

Отрывок:

Состоялся обмен мнениями о контрибуциях.

- Контрибуцию, - веско заметил барон Розен, - платят побежденные народы, желающие, чтобы неприятель поскорее убрался от них восвояси. Даже на Парижском конгрессе, после падения Севастополя, никто из держав-победительниц не осмелился требовать с России возмещения военных убытков.

Витте добавил, что Россия согласна возместить японские расходы, но только в тех пределах, какие были сопряжены с содержанием в Японии русских военнопленных:

- Тут мы не станем спорить! Россия оплатит все издержки, связанные с содержанием и лечением наших пленных.

Переговоры обострились, противники перешли к резкостям, русская сторона с издевкою запросила японскую:

- Пусть ваша армия попробует занять Москву, тогда, быть может, вы и получите с нас контрибуции.

- В таком случае, - парировал Комура, - мы бы не просили у вас денег, а продиктовали бы вам любые условия.

- Вряд ли! - смеялся Витте. - Наполеон побывал в Москве, но условия мира продиктовала все же Россия.., в Париже!

Сидя же в Московском Кремле, Наполеон бог знает до чего додумался, но ему и в голову не пришло выпрашивать у России денег, чтобы выбраться из войны с Россией...

В присутствии многих журналистов Витте нарочито громко распорядился узнать для него расписание пароходов, отплывающих в Европу. "Дело идет к разрыву! - писали американские газеты. - Японская лиса не в силах бороться с русским медведем". Рузвельт был шокирован! Мнения публики и газет США склонялись на сторону России, он же, поддерживая Японию, мог загубить свою политическую карьеру. В переговорах назревал кризис, а президент слишком дорожил славою "христианского миротворца". Он вызвал Комуру и сказал, что само слово "контрибуции" может быть обидным для русского самолюбия:

- Впредь говорите о "возмещении военных издержек"...

2 августа началось обсуждение сахалинского вопроса. Комура обложил себя баррикадами документов, в которые постоянно заглядывал, а перед Витте лежала пачка папирос, и ничего больше. Комура ринулся в атаку, отвоевывая Сахалин.

- Вы, - сказал он, - смотрите на оккупацию нами Сахалина как на насильственный акт, а не как на правовое решение.

Потому и прошу вас привести доводы в пользу этого мнения.

Федор Федорович Мартене сразу отчеканил ответ:

- Права русской нации на Сахалин определились еще в те давние времена, когда Япония никаких прав на Сахалин не заявляла. Между тем Сахалин является продолжением материковой России, отделенный от нее столь узким проливом, который наши беглые каторжане рисковали форсировать даже на плотах из двух бревен. Для нас Сахалин остается часовым, поставленным возле дверей Дальнего Востока, вы же, японцы, стараетесь сменить караул у наших дверей, заменив его японским. Боюсь, - заключил Мартене, - что захват вами Сахалина в будущем явится "брандером", таранящим мирные отношения с Японией.

Комура вдался в нудную лекцию по истории, доказывая, что Сахалин является географическим дополнением Японского архипелага. Затем он сказал, что - да! - Россия никогда не делала из Сахалина базы для нападения на Японию:

- Но если бы война началась не в Маньчжурии, то вы, русские, могли бы угрожать нам с берегов Сахалина.

На это сердито фыркнули и Розен, и Витте:

- Зачем нам вообще было нападать на Японию?

- Тем более с Сахалина, где у нас тюрьмы да каторга!

Комура не мог доказать исторических прав на обладание Сахалином. Он заговорил тоном самурая: если остров уже занят японскими войсками, так чего тут спорить? Витте ответил, что факт занятия Сахалина японскими войсками еще не означает того, что Сахалин должен принадлежать Японии!

- Не доказав своих притязаний на Сахалин, вы основываете их исключительно на силе военного права! Но при этом, - сказал Витте, напрасно хотели бы опираться на "народные чувства" японцев, якобы мечтающих о райской жизни на. Сахалине.

Ваше "народное чувство" - было записано в протоколе - основано не на том, что Россия забрала что-то принадлежащее Японии. Напротив, - логично рассуждал Витте, - вы просто сожалеете, что Россия РАНЬШЕ ВАС освоила Сахалин и его богатства. Если же говорить о "народных чувствах", то какие же чувства возникнут в душе русского человека, если он на законных основаниях много лет уже владел всем Сахалином?!

Два часа прений не дали результатов. Переговоры зашли в тупик. Сахалин нависал над столом Портсмута, как дамоклов меч, и Комура, нервничая, слишком энергично стряхивал пепел с папиросы, а Витте закидывал ногу на ногу и крутил ступней, посверкивая ботинком. Оба они напоминали гроссмейстеров за шахматной доской, действующих на психику один другому. Витте часто просил чаю - Комура тоже. Если бы Витте попросил водки, наверное, и все японцы пожелали бы напиться.

Американские газеты писали, что сахалинский вопрос неразрешим; от русских мы чаще всего слышим слова "завтра будет видно", а на устах японцев - "шиката ганас" (ничего не поделаешь). Портсмутский отель "Вентворт" вдруг содрогнулся от мощного грохота: это японцы демонстративно возвращали несгораемый шкаф, взятый ими напрокат, чтобы напугать русских срывом переговоров, а русские дипломаты, как заметили вездесущие репортеры, затребовали свое белье из стирки...

Рузвельт срочно повидался с Розеном, дав понять барону, что в случае срыва переговоров он не засидится на месте посла в Вашингтоне, именно теперь пришло, кажется, время для его личного вмешательства в дела мира:

- Я вынужден писать вашему императору...

Николай II, отвечая на телеграммы Витте, делал на них пометки: "Сказано же было - ни пяди земли, ни рубля уплаты.

На этом я буду стоять до конца". Но американский посол Мейер стал убеждать царя, что японцы согласятся уйти с северной части Сахалина, а любая затяжка войны вызовет вторжение самураев в Сибирь. Николай II сначала упорствовал, отвечая Мейеру, что он дал "публичное слово" не уступать, но после двух часов бесплодной болтовни он сдался.

- Хорошо, - сказал царь, - к югу от пятидесятой параллели японцы могут считать себя на Сахалине хозяевами...